[Предлагаем вниманию читателей отрывок из введения одного из ведущих специалистов по катынской тематике А. Э. Гурьянова к фундаментальному трехтомнику Убиты в Калинине, захоронены в Медном (2019; том 1), который опровергает заявления Сергея Стрыгина, Гровера Фёрра, Анатолия Вассермана и других подобного рода персонажей, попытавшихся сфальсифицировать историю Катыни и Медного на основе нахождения в немецком захоронении во Владимире-Волынском жетонов двух полицейских, захороненных в Медном. Как указывает Гурьянов, данные личности никак не обосновали экстраполяцию предполагаемой ими судьбы двух полицейских на судьбы более чем 6000(!) узников Осташковского лагеря - и как минимум в этом заключается научный подлог этих катынских отрицателей. Ведь они "почему-то" не стали рассматривать в качестве гипотезы более тривиальные решения "проблемы" (включая реальный ответ, изложенный ниже), предпочтя просто сделать ни на чем не основанный вывод, что находка в целом опровергает (или ставит под сомнение) расстрел НКВД поляков в Калинине, а значит и в Катыни (несмотря на то, что такой вывод, противоречащий основной массе доказательств, абсолютно несоразмерен предъявленному "факту" и потому противоречит принципу бритвы Оккама). Но предоставим слово автору.]

 

4 апреля начались и 21 мая 1940 г. закончились отправки военнопленных из Осташковского лагеря на расстрел в УНКВД по Калининской области (см. Таблицу 2)182. Но и в апреле, и в мае 1940 г. в лагерь продолжали прибывать по одному, по двое или небольшими группами выявленные в других лагерях НКВД, а также находившиеся в больницах и в тюрьме полицейские, жандармы, служащие Тюремной стражи и другие военнопленные «профильных» для Осташковского лагеря категорий (всего 45 человек), которых по распоряжениям УПВ спешно отправляли в этот лагерь. Вскоре после

182 Сведения об этих «расстрельных» этапах будут рассмотрены ниже.

78



прибытия в Осташковский лагерь почти все они (кроме двух человек) были включены в «расстрельные» этапы, отправленные в Калинин.
Так, 14 апреля 1940 г. в Осташковский лагерь прибыли этапированные из больницы в Шепетовке два полицейских – Людвик Маловейский и Станислав Сцебура183. Спустя неделю их учетные дела со справками (очевидно, для представления на рассмотрение «тройки», назначенной решением Политбюро от 5 марта 1940 г.) были Осташковским лагерем высланы в УПВ184, и затем оба они были отправлены 28 или 29 апреля185 на расстрел в Калинин.

Лагерную судьбу одного из них – Людвика Маловейского – удалось проследить по архивным документам НКВД с момента взятия в плен, что позволило объяснить находку, сделанную в 2011 г. при эксгумации польскими и украинскими археологами массовых захоронений 1940–1941 гг. на территории у бывшей тюрьмы в г. Владимир-Волынский Волынской области Украины. В ходе раскопок в насыпном «мусорном» слое (содержавшем различные поврежденные бытовые предметы) над могильной ямой с человеческими останками (вероятнее всего, людей, расстрелянных нацистами) был обнаружен полицейский служебный учетный знак с номером 1099/II, принадлежавший Людвику Маловейскому из г. Лодзь. Годом ранее украинские археологи нашли там же служебный учетный знак с номером 1441/II, принадлежавший другому узнику Осташковского лагеря – полицейскому из Лодзи Юзефу Кулиговскому186 (римская цифра II в номерах обоих служебных знаков означает довоенный Лодзинский округ Государственной полиции). После сообщения об этих находках появились российские публикации, в которых обнаружение полицейских служебных учетных знаков при раскопках массовых захоронений во Владимире-Волынском рассматривалось как свидетельство того, что Юзеф Кулиговский и Людвик Маловейский погребены именно там, а значит, и расстреляны они были в 1941 г. немецкими нацистами во Владимире-Волынском, причем такое утверждение трактовалось как один из фактов, доказывающих, что «расстрелянных поляков» в Медном нет вообще187 (без какого-либо обоснования допустимости столь расширительной экстраполяции). Тот факт, что служебные полицейские знаки при эксгумациях во Владимире-Волынском были найдены не среди человеческих останков, а в насыпном слое над захоронениями, был в этих публикациях проигнорирован.

Между тем, согласно документальным данным УПВ, Людвик Маловейский действительно находился во Владимире-Волынском, но только не в 1941 г., а в 1939 г. В картотеке НКВД военнопленных 1939–1941 гг., хранящейся в РГВА, была выявлена его архивная учетная карточка, заполненная в Шепетовке 7 февраля 1940 г., в которой имеются записи о взятии его в плен 19 сентября 1939 г. во Владимире-Волынском и о его прибытии 14 октября 1939 г. в Шепетовский приемный пункт НКВД для военнопленных. Сведения о взятии в плен в сентябре 1939 г. во Владимире-Волынском и об отправке оттуда в Шепетовский приемный пункт НКВД для военнопленных зафиксированы в архивных документах НКВД и для некоторых других узников Осташковского лагеря188. Отметим, что в ходе археологических раскопок массовых захоронений у бывшей тюрьмы в г. Владимир-Волынский были найдены и другие польские полицейские слу-

183 Оба длительное время (не менее чем с 14 февраля 1940 г.) находились на лечении в Шепетовской больнице (РГВА. Ф. 1/п. Оп. 2е. Д. 18. Л. 115).

184 Там же. Д. 11. Л. 319, 340.

185 Не исключено, но маловероятно, что они могли быть отправлены в Калинин несколько позже – 7, 10, 11 или 13 мая 1940 г.

186 Sieminska D. Archaeological studies on World War II totalitarianism in the yard of a mediaeval hill fort in Volodymyr-Volynskyi, Ukraine // Materiality of Troubled Pasts. Archaeologies of Conflicts and Wars / ed. by A.I. Zalewska, J.M. Scott and G. Kiarszys. Warszawa; Szczecin, 2017. P. 102, 104; Funkcjonariusze Komendy Wojewodzkiej Policji Panstwowej w Lodzi – ofiary Zbrodni Katynskiej / opr. i red. naukowa P. Zawilski, T. Walkiewicz, T. Szczepanski i J. Olbrychowski. Lodz, 2015. S. 300, 351. Принадлежность служебных знаков с номерами 1099/II и 1441/II полицейским из г. Лодзь, соответственно, Людвику Маловейскому и Юзефу Кулиговскому, была установлена польским историком Петром Завильским на основании документов из архивного фонда Воеводского управления Государственной полиции в Лодзи (Государственный архив г. Лодзь. Ф. 183. Sygn. 21. Приказ Воеводского начальника Государственной полиции № 329 от ноября 1937 г.; Sygn. 23. Приказ Воеводского начальника Государственной полиции № 365 от мая 1939 г.).

187 См., напр.: https://awas1952.livejournal.com/5503636.html (Дата обращения 22.04.2019).

188 См. биограммы Чеслава Бояра, Адама Казьмерчака, Казимежа Каминьского, Феликса Колача, Антони Спёнека, Юзефа Хыли, Людвика Цвиклы.

79



УЧЕТНАЯ КАРТОЧКА ВОЕННОПЛЕННОГО ЛЮДВИКА МАЛОВЕЙСКОГО

(РГВА. Картотека военнопленных 1939–1941 гг.)

жебные учетные знаки, в частности, с номерами 639/XII (Поморский округ), 1154/III и 2202/III (оба – Келецкий округ), но имена и фамилии их владельцев не установлены189 (возможно, и эти полицейские были взяты в плен во Владимире-Волынском, а затем попали в Осташковский лагерь). Из учетной карточки Людвика Маловейского видно, что после пленения он не менее трех недель содержался под стражей во Владимире-Волынском. Можно предположить, что в тюрьме у него отобрали его служебный учетный знак, который затем ему не вернули при отправке из Владимира-Волынского в Шепетовку, и знак так и остался в тюрьме, а после занятия тюрьмы немцами был ими выброшен вместе с другими ненужными предметами (поврежденной кухонной утварью) и попал в насыпной слой поверх массового захоронения расстрелянных. Поскольку Людвик Маловейский в сентябре 1939 г. попал в плен раненым, то после прибытия в Шепетовский приемный пункт НКВД он был помещен в больницу в г. Шепетовка, где и находился вплоть до отправки в Осташковский лагерь.

189 Sieminska D. Archaeological studies on World War II totalitarianism in the yard of a mediaeval hill fort in Volodymyr-Volynskyi… P. 112.

80



Документальных данных о дате и месте взятия в плен Юзефа Кулиговского, а также о том, где он содержался в качестве военнопленного до прибытия в Осташковский лагерь, в изученных архивных документах нет, но можно предположить, что он, как и многие другие польские военнослужащие и полицейские, в сентябре 1939 г. попал в плен во Владимире-Волынском и его полицейский служебный учетный знак, вероятно, оказался в насыпном слое над массовым захоронением во Владимире-Волынском таким же образом, как и знак Людвика Маловейского. Весьма вероятно, что Юзеф Кулиговский, как и Людвик Маловейский, был из Владимира-Волынского этапирован в Шепетовский приемный пункт НКВД, но не попал в больницу, а был отправлен одним из двух этапов, прибывших в Осташковский лагерь в ноябре 1939 г.

81