Один из ведущих российских историков, сотрудник НИПЦ "Мемориал" Н. В. Петров любезно предоставил нам нижеследующий документ:





Архивная ссылка: ЦА ФСБ, ф. 66, оп. 1, д. 552, л. 111. Типографский экземпляр для рассылки на места.

В п.2 данного приказа перечислены "способы" осуждения к ВМН: тройки НКВД-УНКВД, ВКВС СССР и особый порядок[1].

В п.3 перечислены "способы" осуждения к различным срокам заключения: тройки НКВД-УНКВД, ВКВС СССР и ОСО при НКВД СССР. "Особый порядок" не упомянут.[2]

Таким образом, в лексиконе НКВД фраза "в особом порядке" означала вынесение "приговора" к высшей мере наказания без участия судебных органов и "стандартных" троек НКВД/УНКВД.

Это подтверждается и рядом других источников. Вот что пишут об этом Н.В.Петров и К.В.Скоркин (Кто руководил НКВД. 1934–1941, М.:"Звенья", 1999, предисловие): Особо следует остановиться на том, как указывается нами осуждающий орган. Большинство репрессированных в 1937—1941 гг. руководителей-чекистов были осуждены Военной коллегией Верховного суда (ВКВС) СССР или военными трибуналами (ВТ) войск НКВД. Однако в 1937—1938 гг. практиковались осуждения в "особом порядке", то есть решение о расстреле принималось Сталиным и его ближайшими соратниками и оформлялось документом, подписанным "комиссией" ...

В записке Комиссии Президиума ЦК КПСС под председательством Н.М.Шверника о результатах работы по расследованию причин репрессий и обстоятельств политических процессов 30-х годов (1963) имеется такая информация о практике 30-х годов (Реабилитация: как это было, том 2, М.:МФД/"Материк", 2003, с.592): Решения о расстреле значившихся в списках бывших сотрудников НКВД, некоторых военных работников и государственных деятелей оформлялись не в суде, а в так называемом "особом порядке" - комиссией в составе Вышинского или его заместителя Рогинского, Ульриха и Ежова или его заместителя Фриновского.

А вот информация А. Б. Рогинского (НИПЦ "Мемориал", "Расстрельные списки коммунарки", послесловие):

Но была еще одна, сравнительно небольшая категория осужденных в 1937–1938 гг. по тем же спискам, относительно которой никаких приговоров никем не оформлялось. Эти люди довольно четко выделяются своей профессиональной принадлежностью. Они были так или иначе причастны к НКВД — некоторые работали в системе ОГПУ-НКВД в давние годы, некоторые состояли на службе в НКВД вплоть до момента ареста. Сюда же попали и некоторые родственники сотрудников НКВД. Возможно, есть внутри этой категории и не имевшие к ОГПУ—НКВД никакого касательства, а попавшие в нее по злой прихоти кого-то из высшего руководства НКВД или ВКП(б). Следственные дела этих людей выделяются немаловажной деталью. По процедуре, если дело из Центрального аппарата направлялось на рассмотрение ВКВС, обвинительное заключение должны были визировать двое — начальник того отдела, который вел следствие (или еще более высокий руководитель — заместитель наркома или даже сам нарком), и — обязательно — Прокурор СССР или его заместитель. Однако в делах этих людей на обвинительных заключениях, содержавших рекомендацию направить дело для судебного рассмотрения ВКВС, прокурорской визы нет. Более того, в делах вообще нет никаких следов, что обвиняемый вызывался на Военную коллегию, — нет протоколов ни распорядительного, ни судебного заседаний ВКВС, нет и приговоров. В этих делах, как правило, сразу после обвинительного заключения следует справка, составленная в 1939 г. сотрудником 1-го спецотдела (бывшего учетно-регистрационного отдела) Центрального аппарата, в которой значится, что человек был осужден "в особом порядке", указана дата осуждения, при этом в качестве "основания" (термин справки) даты и порядка осуждения приведена глухая архивная ссылка на некий том и лист.

При сравнении данных из этой ссылки с архивными реквизитами хранящихся в ЦА ФСБ предписаний и актов о расстрелах мы сразу же убеждаемся, что к ним эти данные не относятся. Зато, как выясняется, они точно соответствуют томам и листам в тех списках, которые утверждал Сталин. Списки на сотрудников НКВД подавались Сталину, как правило, отдельно от остальных и назывались либо "список", либо "список лиц", без указания, что перечисленные в списке люди подлежат суду ВКВС. Первый такой список был утвержден Сталиным 16 июня 1937 г., последний — 10 июня 1938 г. После сталинской подписи дела не направлялись на рассмотрение в ВКВС — этих людей просто расстреливали. Это и называлось осуждением в "особом порядке".

И когда в опубликованной В.Шведом и С.Стрыгиным справке-заменителе записки Берии 794/б (1940) мы читаем:

№ 794. Товарищу Сталину. О рассмотрении в особом порядке дел на военнопленных.

то из этого может следовать лишь один вывод - в самой записке предлагалось приговорить военнопленных к казни без привлечения судебных органов, по спискам.[3]





[1] Сам текст может читаться двояко, и человек, не знакомый с Военной Коллегией, может подумать, что речь идет о решениях, вынесенных именно ВКВС "в особом порядке". Никакого особого порядка в ВКВС, конечно, не существовало. Однако на всякий случай вот цитата из доклада Меркулова, Чернышева и Кобулова, направленного Берии в сентябре 1945 года (А.И.Кокурин, Н.В.Петров (составители), ГУЛАГ: Главное управление лагерей. 1918-1960, М.:МФД, 2000, с.134):По существу предложения начальника 1 спецотдела НКВД СССР полковника тов. КУЗНЕЦОВА о порядке выдачи справок членам семей лиц, осужденных к высшей мере наказания бывшими тройками НКВД, Военной Коллегией Верховного Суда СССР и в особом порядке, считаем целесообразным...Здесь уже совсем очевидно, что "особый порядок" стоит отдельно от ВКВС.

[2] "Особый порядок" здесь не может быть отождествлен с Особым совещанием, т.к. оно не могло выносить смертные приговоры до ноября 1941 года.

[3] "Стандартные" тройки НКВД/УНКВД к тому времени были уже отменены, время от времени могли создаваться "разовые" тройки, что и было сделано при рассмотрении вопроса о поляках (см. мою заметку Записка Берии: тройка).