30 октября Юрий Мухин опубликовал в своей газете «Дуэль» ответ на мой текст «О «загадке» записки Берии, или ответ Александру Сабову, Сергею Стрыгину и Владиславу Шведу».

При распечатке ответ Мухина занимает около 8 страниц, но, если убрать приведенные им цитаты из моего текста (и приведенное им же высказывание Глеба Бараева), останется меньше трех, вот на этом забавном опусе и остановлюсь.

С критикой мною Александра Сабова Юрий Мухин полностью согласен – более чем. Полстраницы – долой.

На тему большой буквы «Б» в регистрационных номерах документов Мухин также со мной соглашается (камушек в огород Стрыгина и Шведа, надо же!), но не может не добавить, что «тут он [я, то есть] прав, правда, сам не понимая, почему», это опять камушек в Шведа и Стрыгина, непонимающих, а не в меня.

Затем Мухин пишет, что «дальше Леша «гонит» бред», - к сожалению, не указывая, какой, но бог с ним, и наскакивает на высказывание Глеба Бараева, которое ругает на полутора страницах в стиле обзывалок и домыслов, содержательности там нуль, начиная с утверждения, что «номер и дата ставятся на письмо перед отправкой и только тогда, когда документ полностью готов к отправке, то есть, подписан начальником» и далее добавляя, что высшим рукодителям страны «совершенно не нужны были никакие канцелярские формальности, да они их и не терпели». Не очень понятно, что тут Мухин проповедует – то ли супераккуратность, то ли полную анархию, и как быть с регистрационным номером записки Берии (и без точной даты, которой на письме вообще никогда не было!), номером, по которому сподвижники Мухина датировали регистрацию записки 29 февраля 1940 года. Скорее всего, опять камень в огород Стрыгина и Шведа, уже большой.

Осталась одна страница, две мы уже рассмотрели.

Мухин пишет: «Далее Памятных не только соглашается с тем, что разные страницы напечатаны в разное время, но и от себя добавляет еще несколько признаков этого, которые я опущу.» Ну, опять что-то пропущено, бог с ним, опять хозяин – барин. Непонятно, правда, с кем соглашаюсь, я как раз не соглашаюсь со Стрыгиным и Шведом в конкретностях в отношении подготовки разных страниц записки Берии.

Бедный Алеша кому-то радостно рассказывает, как Берия, видимо лично, отпечатал письмо, потом зарегистрировал его в канцелярии (почему-то без даты), но не отправил, а начал носить на груди, ожидая, когда же Сопруненко даст ему контрольную справку, чтобы изменить в этом письме вторую и третью страницы. После чего сам их перепечатал, причем, перепечатал несколько раз, увеличивая поля, чтобы последнее слово на третьей странице совпало по смыслу с первым словом на уже напечатанной четвертой странице. Но и после этого письмо не отправил, а стал ждать, когда же будет принято решение о назначении нового начальника гаража в НКВД, чтобы этого начальника гаража включить в «тройку» по расстрелу поляков. А приняв это решение, снова перепечатал четвертую страницу.Тут у Юрия Мухина сплошные домыслы. Я нигде не говорил, что Берия что-нибудь лично печатал-перепечатывал и носил на груди, у него для этого был начальник секретариата С. С. Мамулов и машинистки - на груди-то носить. И не начальник гаража был включен в «тройку», а начальник 1-го Спецотдела Л. Ф. Баштаков. Я писал в комментарии на нашем катынском сайте (если бы Юрий Мухин это прочел, он бы просветлел и не говорил глупостей про начальника гаража): Л.Ф.Баштаков с 5 марта 1940 года был назначен начальником 1-го Спецотдела НКВД, до этого он был замом и, вероятно, исполнявшим обязанности начальника, поскольку его предшественник, Г.А.Петров, умер 30 ноября 1939 года, а нового начальника, судя по документам, до 5 марта не было.

По моему скромному мнению, именно назначение Баштакова обусловило перепечатку страницы 4 - перепечатку уже после страниц 2 и 3. Не мог же Берия в записке Сталину назвать в составе супертройки какого-то "и.о.".

1-ый Спецотдел - важная информационная структурав НКВД, ведавшая, в частности, учетом узников лагерей. Начальнику этой структуры - прямой путь в обсуждаемую тройку, по определению.
Мухин пишет:

«Какой дурак будет мучиться, перепечатывая страницы измененного текста в середине письма? Ведь они не совпадут с последующими страницами!» Хм. Сначала была напечатана страница 1 (плюс одна-две-три других предварительных, это неважно совершенно, это рыба записки была), через некоторое время – напечатаны-перепечатаны остальные (после поступления свежих данных), а в последний момент на другой машинке была перепечатана (еще раз, если угодно) страница 4. Все по очереди, ничего в середину вставлять не надо. Где дурак-то? Стрыгин со Шведом? [Примечание Сергея Романова, 21.05.2011: на данный момент можно говорить лишь о перепечатке 4-й страницы, учитывая, что вся записка Берии в том виде, в каком она у нас есть - второй, мартовский вариант, возможно сильно отличающийся от февральского варианта. Нет оснований полагать, что первая страница была напечатана в феврале. В феврале был напечатан другой, первоначальный вариант записки, не дошедший до нас.]

Мухин: «А вы вспомните историю создания этой фальшивки.» А не было никакой фальшивки, зачем выдумывать? «Ю.М. Слободкин высмеял фальшивку за то, что она датирована 5 марта» - это уже давно обсосанное недоразумение, Мухин отстал от своих коллег-учеников, даже нечего обсуждать.

Это все. Мне остается повторить свой основной вывод, с которым Мухин, как получается, согласен («даже Памятных видно, что первая, вторая с третьей и, наконец, четвертая страницы печатались на разных машинках и в разное время»), и который разрушает все построения Шведа и Стрыгина – такую медвежью услугу оказал им, соглашаясь со мной, их гуру:

Записка Берии была зарегистрирована в секретариате НКВД 29 февраля 1940 года, а затем, непосредственно перед заседанием Политбюро ЦК ВКП(б) 5 марта, она была пополнена новыми данными - такая модификация записки привела к различию технических деталей текста на страницах 2, 3, 4 по сравнению со страницей 1. [Примечание Сергея Романова, 21.05.2011: сравнение с другими документами показало, что размеры полей не доказывают допечатывание в более позднее время, таким образом страницы 1, 2 и 3 напечатаны в одно время, а страница 4 (несколько строчек) - допечатана позже.] Различие отступов текста на страницах 1 и 4 считаю принципиальным, оно фактически разрушает гипотезу Стрыгина и Шведа о подмене только страниц 2 и 3 записки в существенно послебериевское (например, в хрущевское) время, поскольку допечатывалась или перепечатывалась и страница 4 - с последовавшими на ней подписью Берии и пометками Сталина. Более того, страницы 1, 2 и 3 печатались на одной машинке, а страница 4 - на другой (по-видимому, в самый последний момент перед заседанием ПБ ЦК 5 марта 1940 года).

С чем я Юрия Игнатьевича Мухина и поздравляю.